Триада и Солнце
    
    Под ногами моими планета древняя, до костей истёртая.
    Даже солнце её состарилось,
    Купает меня бездумно в красном свете.
    Моя жизнь — миллисекунды с микронами,
    Говорят, поворот, как положено,
    Пора одиночества кончена. Надо
    Мне вступать в тысячи храмов,
    С ними, моими синхронными,
    Так, как было заведено это Первыми,
    Тогда, когда солнце Истока было жёлто-белое.
    И будут глаза — полированным золотом,
    Бриллиантами — слёзы,
    Голос — ветрами звёздными.
    И склонятся передо мной — и ними, моими синхронными
    Расы разумные,
    Окрасят ладони, умастят тела, увесят шеи гирляндами
    В честь рожденья новой Триады.
    Что же я здесь делаю?
    Наверно, боюсь умереть ради рождения.
    Боюсь умереть смертью мотылька, кота и рыбки,
    Когда так скоро мне уже жить жизнью звезды, пылинки и облака.
    Вечность так близко...
    За поворотом ближайшей тропы и туманности.
    Всё уже заведено, запланировано,
    Каждому своя роль — ну разве это не здорово?
    Разве всё не мудро устроено -
    Триада — всем ясно, что троица,
    То, чем стану со своими синхронными,
    Когда наши имена позабудутся.
    Наша вечность рядом —
    Но мне мои мгновения дороги.
    Почтительно склонив голову, смягчив голос до благоговейности,
    Стражники меня спрашивают:
    «Высокий господин Ун — Гештальт,
    Всё ли в порядке? Вас не задело?
    А где ваши Двое?»
    «Одного бы найти», — невпопад отвечаю,
    И продолжаю идти туда, где снаряды
    Рвутся аккомпониментом ко крикам со стонами,
    Гимнами к этой моей церемонии, в красного света купели крещения.
    Не счесть, сколько войн эта Земля изведала.
    И в который раз — земля к земле,
    Прах к праху,
    Око за око
    Во всё обесценивающей бойне.
    Кто с кем в этот раз?
    Люди с нелюдью?
    Сколько раз ты уже внимал этим лозунгам,
    Старый Сол?
    Красный Сол.
    Ты знаешь, скоро и моё время растянется.
    Сможем поговорить, Сол.
    Интересно, мне это понравится?
    Нет.
    Только нам.
    А вокруг — всякой плоти смерть.
    Остывающий Сол — цвета кровавой земли. Безучастен.
    За миллиарды лет ему это всё, верно, наскучило.
    Всех убитых скинут в траншеи —
    В братских могилах в крупицы вечности
    Перегнивать им всем — людям, нелюдям.
    Триаде же — в вечности жить,
    Пока в синхронных нуждаются.
    Что же я здесь всё-таки делаю?
    Люди-воины разбили крылатую статую,
    На левой груди её намалевали неприличные надписи.
    Может быть, я пришёл посмотреть на неё, падшую?
    Или на могилу писателя,
    Жившего сто двадцать семь тысяч лет назад?
    Или на этих убитых и раненых,
    Чей срок истечёт, истекает, истёк за минуту лишь.
    Делать выбор я зачем-то пришёл сюда,
    Сюда, к пересохшим корням, почти отмершим.
    Пришёл омыться в усталом свету Старого Сола,
    Красного солнца Колыбели Истока.
    Может, я пришёл осознать наличие выбора?